Вера в то, что на свадьбе всё прошло так, как велят приметы, даёт уверенность, что с браком не случится ничего плохого. Те, кто в это верит, должны соблюдать древние поверья и следовать им.
Наверняка все знают, что жених не должен видеть будущую жену в свадебном платье до церемонии бракосочетания. Это сулит неудачу. Нельзя также смотреться в зеркало в свадебном платье. Сегодня, однако, этот запрет обходят: достаточно, чтобы невеста сняла, например, серёжку или браслет, и тогда она может смело посмотреться в зеркало.
Фата защищала невест от зависти и злых демонов. Эта традиция уходит корнями в глубокую древность.
Ещё одна примета связана с тем, чтобы надеть что-то старое, что-то новое, что-то взятое взаймы и что-то голубое.
Мало кто знает, что в старину, когда молодые выходили из церкви, их осыпали не рисом и не цветами, а пшеницей. Это обеспечивало плодовитость и достаток в браке.
Сколько зёрнышек окажется на голове невесты, столько у неё будет детей. Остаток пшеницы нужно тщательно смести, а затем положить дома рядом с распятием или иконой святого. Невесте также следует положить в туфлю как минимум 3 зёрнышка пшеницы. Так гласит древнее поверье.
Ещё в XX веке, чтобы зачать ребёнка, молодожёны отправлялись за город и занимались любовью среди растущих хлебов.
Если свадьба приходилась на осень или зиму, под простыню подкладывали 9 зёрнышек пшеницы, чтобы обеспечить себе плодовитость.
Сегодня невесту переносят через порог. Мало кто знает, откуда взялся этот обычай. Когда-то молодые не могли переступать порог дома, где играли свадьбу, если через этот порог прежде выносили умершего. Поэтому, если другого выхода не было, жених ступал по подушкам, держа невесту на руках.
Другой прижившийся обычай: мать или свекровь подносит хлеб, молодые откусывают по кусочку, а остаток бросают за спину. Затем жених протягивал руку за солью, которую насыпал себе в карман пиджака, а невеста – в перчатку на левой руке.
Брачную ночь древние предки представляли себе как жар огня. Поэтому разжигали костры, а дома, у камина, супруги долго всматривались в языки пламени, представляя, что их чувство будет пылать так же веками.
